Все было в жизни этого непростого человека: и взлеты, и падения. Награды и забвение. И почти два года тюрьмы, и период крайней бедности... Сколько лет он неприметно и тихо работал в разных коллективах, и никто не знал, какая у него была боевая, героическая биография! Он и умер от смертельно неизлечимой болезни всего-то в пятьдесят лет. Он ничего не боялся ни на море, ни на суше. Но если в море был расчетлив и хитер, то на берегу не знал ни умеренности, ни осторожности. С начальством – прямой, порой дерзкий. Его прямота и самостоятельность раздражали береговых штабных работников. Они не любили его. Да и он симпатий к ним не питал.

Хотим мы того или нет, но в каждом из нас живут, бродят, действуют гены тех, кто дал нам жизнь. Маринеско – не исключение. Его отец – Иона Маринеску, румын, уроженец города Галац – красивый и гордый человек, служил на румынском королевском флоте, где дисциплина была строгой, а души и думы простых матросов нисколько не интересовали офицеров – боярских сынков. Так было до того самого случая, пока Иона Маринеску не столкнулся с одним из офицеров, которому не понравилось, как матрос при встрече с ним вроде бы не очень быстро отступил в сторону, и глаза его «изволили смеяться»... Офицер дал кочегару пощечину и тут же получил ответный удар. Его тотчас арестовали и посадили в карцер. Трибунал должен был быть скорым и беспощадным, но друзья-матросы помогли Ионе совершить побег. Скрываясь от стражи и посторонних глаз, он сумел перебраться в Одессу. Изменил имя, фамилию. На молдавский манер – вместо «у» в ее конце стал писать «о» – Маринеско, и все остальное совсем по-русски – Иван Алексеевич. Там, в Одессе, женился на украинке, которая родила ему сына Александра...

Неистребимый дух вольницы
От отца Александр перенял смелость и прямоту. С детства был приучен говорить правду, какой бы неприятной для него она ни была. Довод отца был прост: «Близкие люди за правду не убьют, а только накажут. А чужим не ври, чтобы не подумали, что Маринеско — трусы!». Так что к будущей морской службе Александр Маринеско был подготовлен, можно сказать, с детства. И после школы по протекции соседа – старого боцмана – его взяли в команду каботажной посудины, носившей гордое название «Севастополь» и ходившей между черноморскими портами. Четырнадцати лет он впервые вышел в рейс, увидел крымские и кавказские берега. А вскоре его откомандировали в школу юнг, где Александр освоил азы матросской специальности. Во время учёбы в морском техникуме он проходил практику на знаменитом паруснике «Товарищ». Однажды, во время перемены, кто-то глянул наверх и ахнул: Саша, взобравшись на самую высокую площадку 20-метровой мачты, делал стойку на руках. Так вот, вся его дальнейшая жизнь, можно сказать, была стойкой на руках над бездной...
За «мореходкой» – так в разговорах именовали техникум – последовало назначение на пароход «Красный флот», возивший зерно. В двадцать лет Маринеско стал помощником капитана. А затем случай круто изменил его судьбу – молодого моряка призвали в ряды военно-морских сил. Он был откомандирован в Ленинград, где ему присвоили офицерское звание и направили на курсы комсостава. Подрастающий Александр Маринеско окончил школу юнг, а затем, в тридцатые годы, и Одесское мореходное училище. Плавал на пароходах в Черном море. Как штурман дальнего плавания он был призван в ВМФ и после учебы попросился на подводную лодку.
Александр Маринеско был типичным одесситом своего времени – неистребимый дух вольницы колобродил в его жилах. Ершистый, занозистый, в разговоре с начальством он всегда умел «вставить свой пятак». Маринеско был прекрасным командиром (до войны подводная лодка М-96, которой он командовал, два года подряд объявлялась лучшей на Балтийском флоте), его не просто любили – обожали подчинённые. Когда началась война, обстоятельства складывались так, что участвовать в войне ни Маринеско, ни его экипажу сразу не пришлось. Первый приказ выйти в море на поиск и уничтожение кораблей противника. «М-96» поступил лишь в августе 1942 года – и в этом же первом боевом походе подлодка потопила вражеский транспорт водоизмещением 7000 тонн! За этот поход орденами Красного Знамени были награждены четверо членов экипажа, орденом Красной Звезды – восемь старшин и матросов, все остальные боевыми медалями. Маринеско 13 ноября 1942 года был награжден орденом Ленина.
В неписаную историю флота, которая слагалась в курилках, попали те эпизоды, которые, как у нас говорят, переживут века.
Например, рассказывают, что при возвращении из похода лодку М-96, которой тогда командовал Маринеско, дозорные катера приняли за немецкую и обстреляли. Могли и уничтожить, но Маринеско вовремя дал команду погрузиться и всплыл аккурат между двумя катерами – стрелять, не причинив вреда друг другу, катерники уже не могли и были вынуждены до конца выслушать не слишком лестное мнение о себе, выдержанное в колоритных одесских интонациях ...
В другой раз Маринеско отказался выводить в море свою лодку до тех пор, пока не отыщется его заветная шапка, которую старательный вестовой по причине чудовищной засаленности выбросил на помойку. Именно там талисман и отыскался.
Будто бы имел место и такой эпизод: Маринеско не понравилось, как его встретили на берегу после похода, и он без лишних церемоний отдал команду на погружение прямо у пирса. По преданию, сутки экипаж отмечал победу прямо в прочном корпусе, не обращая внимания на попытки командования до него достучаться.
Еще одна выходка, уже послевоенная, стоила Маринеско карьеры командира подлодки. За потопленные вражеские транспорты командиры субмарин получали не только награды, но и неплохие денежные премии. В Финляндии Маринеско на свои премиальные купил «Форд» и не захотел с ним расставаться, когда поступило распоряжение перебазироваться в Лиепаю. По его команде машину укрепили на верхней палубе героической «С-13», и она на потеху всем успешно «переехала» через Балтику. На этот раз в шоке оказался не только политотдел бригады подплава, но и политуправление флота.

«Атака века»
Но самым фатальным и для самого командира «С-13», и для его экипажа стал случай в Турку, в Финляндии. В новогоднюю ночь 1945 года, когда еще действовали законы военного времени, Маринеско и его приятель, командир плавбазы «Смольный» Лобанов, серьезно загуляли в иностранном порту. Командование прознало, в ресторане какой гостиницы отдыхают офицеры, самовольно сошедшие на берег, и прислало за ними посыльного. Однако Маринеско по требованию приглянувшейся ему хозяйки гостиницы прогнал посыльного прочь и демонстративно остался со своей нечаянной избранницей до утра. В итоге Лобанов оказался на передовой, а Маринеско ушел в поход с напутствием «не возвращаться без победы» (во-первых, к тому времени заменить его было некем – все командиры средних лодок уже погибли, во-вторых, служба на подводной лодке считалась опаснее штрафбата – были случаи, когда люди, закупоренные в отсеках, просто сходили с ума).
И он вернулся, потопив в одном походе самый крупный суперлайнер германского флота «Густлофф» и военный транспорт «Штойбен». На обоих кораблях находилось свыше 8 тысяч человек. Таких единовременных потерь гитлеровская Германия не знала за всю мировую войну. Считается, что самая крупная морская катастрофа – это гибель «Титаника», когда утонуло 1513 человек. В результате атаки Маринеско погибло 7700 человек. Атака «С-13» вошла во все военные учебники СССР как образец идеально спланированного нападения подлодки. Но ее никогда бы не было, если бы Маринеско, вопреки приказу, не сменил в море курс. 20 дней «эска» курсировала впустую в заданном районе. Маринеско покинул район и, как вольный хищник, вышел на охоту.
Обнаружив ночью в Балтийском море, в районе Данцигской бухты, цель, огромный корабль в окружении 6 эсминцев охранения, Маринеско приказал всплыть, и начал преследование судна в надводном положении, чтобы под покровом темноты обогнать корабль и выйти на точку прицела. Стояла штормовая погода. Из двух дизельных двигателей был выжат максимум мощности – 19,5 узлов в час, - и через два часа бешеной гонки, двигаясь параллельным курсом, лодка вышла на угол атаки и остановилась для удара.
Лайнер «Вильгельм Густлофф» имел длину 208 м, ширину 23,5 м, ход 15 узлов. В момент потопления на его борту находился цвет фашистского подводного флота – 3700 обученных специалистов-подводников, экипажи для 70-80 новейших подлодок, готовых к полной блокаде Англии (кстати, британские власти еще при жизни хотели увековечить память Маринеско памятником из чистого золота). Были на лайнере и высокопоставленные чиновники – генералы и высший офицерский состав, вспомогательный женский батальон – около 400 человек. Среди избранников высшего общества – 22 гауляйтера земель Польских и Восточной Пруссии. Спасти удалось только 988 человек. Потоплением лайнера нанесен непоправимый удар по подводному флоту фашистской Германии.
Но из подвига «вычли провинность»: Маринеско вместо звезды Героя получил только орден Красного Знамени, лодка не стала гвардейской (только краснознаменной), не слишком высоко был отмечен и экипаж. Спустя много лет государственного забвения, на волне перестройки вспомнили, наконец, о Маринеско. Газета «Известия» инициировала сбор подписей за присвоение ему звания Героя. И хотя, согласно Постановлению ЦК КПСС, с 1965 года было запрещено присваивать это звание за заслуги в минувшей войне, для Маринеско было сделано исключение.

«Мирная» жизнь «подводника №1»
Однако Золотой Звездой он был награждён лишь к юбилею Победы 5 мая 1990 года. Почему так поздно? Попытки добиться справедливости сводились на нет послевоенной биографией Маринеско. Сразу после войны вышел он из нее с каким-то внутренним надломом. Служить ему на флоте с такой внутренней неустроенностью было, пожалуй что, невозможно... С годами все сплелось в один клубок – неприязнь начальства, сплетни и дрязги бытового плана, плохо скрываемая зависть некоторых из вчерашних соратников – командиров подводных лодок...
Сначала его уволили с флота, и он некоторое время плавал на гражданских судах. Хотя одессит Маринеско и попал в ВМФ в 1933 году после работы на гражданском судне, возвращение на торговый флот он переживал очень болезненно. Затем, когда он устроился в институт переливания крови заместителем директора по хозяйственной части, дело кончилось судом и тюрьмой. Кристально честный моряк не устраивал руководителя института, поглощенного строительством собственной дачи. Неопытному в хозяйственных тонкостях офицеру была устроена ловушка – устно было дано распоряжение выдать сотрудникам по нескольку брикетов списанного торфа. Затем от устного распоряжения отреклись, и «расхититель социалистической собственности» был осужден на три года. Наказание отбывал вместе с бывшими полицаями и карателями на Колыме.
После освобождения Александр Маринеско работал грузчиком, топографом, а потом пришел на завод «Мезон», заслужил немало благодарностей, его портрет висел на Доске почета. Коллегам о «своей» войне не рассказывал. Хозяйка квартиры увидела однажды орден Ленина, поинтересовалась. «Была война, – ответил коротко, – многие получали». Лишь когда писатель Сергей Смирнов 4 октября 1963 года по Центральному телевидению рассказал о подвиге капитана третьего ранга Маринеско, на заводе ахнули, дескать, какой герой. А жить больному раком Маринеско оставалось чуть больше месяца. И зрители, увидев правдивый рассказ о всеми забытом капитане «С-13» присылали в конвертах деньги на его лечение. Но было поздно...
Скончался Александр Маринеско в полной нищете 25 ноября 1963 года. Забытый всеми, вернее, почти всеми у себя на Родине, в то время как западные издательства посвящали ему огромные исследования, статьи, научные работы, и везде его называли не иначе, как подводник № 1. В коммунальную ленинградскую квартиру, где в комнатке размером в 10,2 квадратных метра доживал свои дни Маринеско, набилось больше ста человек. Похоронили скромно, как и положено православному воину. Мать Маринеско Татьяна Михайловна пережила сына на 12 лет. Жила в Одессе тоже в «коммуналке», на девятом десятке лет за дровами и водой ходила во двор и пенсию получала – 21 рубль.
Историю не выбирают. Как и невозможно написать ее под заказ властям или в угоду существующему строю, потому что приходит время, когда правдивая ее сторона проявляется и через десятилетия. Подтверждением сказанному может послужить судьба героя этого повествования – нашего земляка, признанного во всём мире и полузабытого в своё время в собственной стране…