Элеонора Гальперина – это, говоря по-нашему, мега-переводчик советских времен. Она выбрала себе литературный псевдоним Нора Галь, отбросив начало своего имени и конец фамилии. Говорят, это домашнее имя возникло не без влияния имени героини драмы Г. Ибсена, хотя сама Элеонора Яковлевна впоследствии замечала, что взяла себе псевдоним для того, чтобы ее не путали с начавшей публиковаться несколько раньше литературоведом Евгенией Гальпериной. Как бы там ни было, но бесценной заслугой Норы Галь остаются ее выдающиеся переводы с французского и английского языков шедевров современной мировой литературы. А стало известно её имя широкой читательской аудитории, в первую очередь, по переводам «Маленького принца» Сент-Экзюпери и «Поющих в терновнике» Маккалоу. На сотню опрошенных: «Что общего у таких книг, как «Смок и Малыш», «Убить пересмешника», «Смерть героя», «Сад радостей земных», «Посторонний»? – вряд ли найдется десяток тех, кто догадается назвать переводчика. Между тем Нора Галь – редкое исключение, ее имя известно самой широкой публике, главным образом благодаря четырежды(!) переизданной книге о переводе (художественных произведений или просто собственных мыслей на русский язык) «Слово живое и мертвое». В ней автор выступила против канцелярщины, засилья иностранных слов, атакуя «слово мертвое», казенное, бездушное. Показывала, как унылый невыразительный текст преобразовать в «слово живое». Около двадцати лет Нора Галь собирала материал для этой книги. Весьма популярный раньше журнал с трехмиллионным тиражом «Наука и жизнь» в четырех номерах отвел страницы для некоторых глав «Слова...» Эта публикация вызвала поток читательских писем.

Упорство духа
В семье Норы было много потомственных врачей, юристов, учителей. Прадед её, как и Н.И.Пирогов, помогал русским солдатам прямо на поле боя, за что получил «крест на шею», проявив нешуточную храбрость и самоотверженность, если ему, притом неправославному, дали столь высокую по тем временам награду. И потом, уже старик, сам отнюдь не богатырского здоровья, он днем ли, ночью ли, в любую непогоду шел к больным, с неимущих денег не брал, а за гробом его шла вся городская беднота. И отец Норы Галь, Яков Исаакович, как бы продолжая дело прадеда, по молодости делил с солдатами все тяготы первой империалистической и гражданской войн, врачуя их раны прямо на поле боя.
Много позже ему было суждено провести в общей сложности 12 лет в лагерях под Владивостоком (на печально знаменитой Второй речке, где оборвалась жизнь Осипа Мандельштама) и в сибирском Ачинске, работая все эти годы по специальности, правда,
с понижением в должности – фельдшером. А в конце жизни, пройдя через тюрьмы, еще не отпущенный на волю, с конвойным за спиной, разъезжал он по неласковому Красноярскому краю и, как и всю жизнь, лечил людей, по первому зову приходя на помощь.
Он был реабилитирован в 1954 году. Мать Норы – Фредерика Александровна получила юридическое образование и работала по специальности.
С детства главным интересом и призванием Норы Галь стала литература. Первые стихи ее были напечатаны, когда автору было 13 лет, а первая проза – «Повесть о друзьях» – увидела свет спустя десять лет в мартовском номере журнала «Молодая гвардия» в 1935 году.
Окончив школу в 1929 году, она успешно сдала экзамены в Литературный институт, но ее не приняли. Она не отступилась, сдавала снова и снова – в МГУ, МГПИ, РИИН... Приняли ее лишь на семнадцатый раз.
В педагогическом институте сложился дружеский квартет, а затем – две семейные пары: Нора, ее подруга на всю жизнь Фрида Вигдорова, позже ставшая известной журналисткой, автором книги «Повесть о Зое и Шуре» о семье Космодемьянских, и студенты Борис Кузьмин и Александр Кулаковский. Эта четверка не только в свободное время, но и на лекциях увлекалась разными играми со словами: из одного слова придумывали другие, делали криптограммы, зашифровывая каждую букву каким-то числом. Нора и Александр стали основоположниками модных нынешних «пазлов»: они разрезали шахматную доску на части причудливой формы и предлагали сложить из них целую доску. Эта головоломка была даже принята к производству, и авторы получили гонорар. Все увлекались поэзией. Любимым поэтом Норы был Борис Пастернак. Она знала наизусть много его стихов, а также Пушкина, Тютчева, Некрасова, Блока, Омара Хайяма. Нора любила классическую музыку, не пропускала Московские международные конкурсы им. П.И. Чайковского.
Началом творческого пути Норы Галь следует считать 1930 год: именно тогда стали появляться в периодической печати ее критические и литературные заметки. Она активно сотрудничала c журналами «Интернациональная литература», «Литературное обозрение», «Литературный критик».
Когда в недоброй памяти тридцать седьмом арестовали ее отца, он вскорости сумел передать весточку, что его пытали. Что сделала его 25-летняя дочь? Еще плохо понимая, какое время на дворе, она принялась хлопотать, тщетно пытаясь добиться правды. Чудом попала на прием к какому-то чину в НКВД. Но тот оказался человеком: глянул на наивную девчонку и сказал, чтобы поскорей уходила и забыла сюда дорогу, пока цела. Так Нора стала еще и дочерью «врага народа». Чудом ей все же удалось в этом же 37-м окончить Московский государственный педагогический институт им. Ленина, затем аспирантуру и защитить в 1941 году диссертацию, посвященную творчеству Артюра Рембо, в которой она показала себя глубоким исследователем, тончайшим знатоком поэзии.
Начавшаяся Великая Отечественная война принесла Норе Яковлевне еще одно тяжкое испытание – она потеряла мужа Бориса, литературоведа, критика, которому не исполнилось и 34 года. Погиб также и муж Фриды – Александр. Жизнь ломает каждого, и многие становятся только крепче на изломе, написал когда-то Хэмингуэй. Это в полной мере относится и к Норе Яковлевне. На руках у нее была пятилетняя дочь, и вопреки боли, отчаянию надо было жить. И, как всегда в трудные минуты, она окунулась в работу.
В 1944 – 1945 годах Нора читала курс западной литературы на редакционно-издательском факультете полиграфического института и вела там семинар по мировой литературе XX века. Себя она называла «двадцатницей».

Переводчик и время
Первой переводческой работой Норы Галь (не считая стихов А. Рембо для диссертации) стал роман Н. Шюта «Крысолов». Она сделала перевод в 1942 году, но опубликован он был спустя более сорока лет, да и то в сокращении, а полностью – лишь в 1991 году вместе с другим романом этого автора «На берегу» в ее же переводе в издательстве «Художественная литература».
Преимущественно с переводами художественной литературы связана вся творческая деятельность Норы Галь. В ее переводах вышли произведения авторов разных стран: Австралии, Бельгии, Великобритании, Ирландии, Новой Зеландии, США, Франции. С английского она переводила Брет Гарта, Э. Войнич, Ч. Диккенса, Т. Драйзера, Дж. Лондона, О. Генри, Э. По, Г. Уэллса, с французского – Л. Арагона, А. Барбюса, А. Моруа. Все переводчики и критики единодушно отмечали, что Нора Галь сохраняет своеобразие оригинала и у нее всегда ощущается правильность подобранного русского слова.
Особенно глубокий след в жизни и творчестве переводчицы оставил Сент-Экзюпери, чей человеческий образ и жизненные позиции были ей очень близки. Знакомство ее с этим автором произошло летом 1939 года: для журнала «Интернациональная литература», где печатались заметки о зарубежных новинках, надо было кратко написать о только что вышедшей во Франции книге Сент-Экзюпери «Планета людей», впоследствии переведенной Норой Галь. Однако ее материал не был напечатан, так как началась Вторая мировая война, Франция была оккупирована, и на страницах журнала шла речь о трагической судьбе этой страны. В 1943 году журнал прекратил существование, и только с 1955 года стало выходить его продолжение – «Иностранная литература».
Через двадцать лет после написания так и не опубликованной рецензии на книгу Сент-Экзюпери у Норы на руках оказалась изданная у нас на французском сказка этого автора – «Маленький принц». Как писала потом Нора, она прочитала книгу «залпом, не отрываясь, перевела ее, причем перевела для себя, для своих близких, вовсе и не думая о печати». В 1959 году «Маленький принц» заговорил с читателями по-русски со страниц августовского номера журнала «Москва». С этой публикации и началось триумфальное шествие чудесной сказки, не прекращающееся до сих пор. Притом, в течение сорока лет, в каждом прижизненном издании переводчица постоянно что-то меняла в тексте, совершенствуя его. Недаром ряд фраз и выражений из «Маленького принца» стали крылатыми: «Самого главного глазами не увидишь», «Зорко одно лишь сердце», «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил». В 1961-м сказка прозвучала по радио в исполнении М.Бабановой и А.Консовского. Этот радиоспектакль снова и снова передавали в последующие годы по просьбам слушателей, широко разошлась долгоиграющая пластинка с его записью.
В 1963-м «Молодая гвардия» выпустила первое отдельное издание сказки со всеми рисунками автора в красках тиражом 300 тысяч (!). В тот же год в Большом зале Всесоюзной библиотеки им.Ленина творение Сент-Экзюпери впервые исполнил артист Яков Смоленский. «Маленький принц» изменил судьбу Норы Галь – она стала признанным мастером и могла для переводов выбирать те произведения, которые были ей по душе.
Кстати, возможно, вскоре «Маленький принц» исчезнет с российских театральных подмостков. Все идет к тому, потому что так захотели обладатели авторских прав. Причём наследники писателя не имеют ничего против того, чтобы пьесу ставили в России. «Пожалуйста, ставьте, – говорят они. – Только соблюдайте наши условия». А главное из них то, что в спектакле должен использоваться текст исключительно в переводе Норы Галь, так как на протяжении полувека он остается самым востребованным и близким к оригинальному тексту Сент-Экзюпери. Он действительно проникнут и прочувствован искренностью автора.
Когда грянула слава и обрушила на голову автора горы писем, Норе Яковлевне было уже семьдесят лет и она по праву считалась живым классиком перевода, а, как известно, добровольный, реальный и легальный круг чтения (был ведь еще принудительный, фиктивный и подпольный) советского интеллигента, особенно в шестидесятые – восьмидесятые годы, складывался почти исключительно из зарубежных книг.
Она часто переводила не по заказу, а просто потому, что тот или иной рассказ, а, бывало, и книга, оказывались ей по душе и хотелось подарить их людям. Многое долгие годы пролежало в ящике письменного стола (а нередко она с самого начала знала, что так оно и будет), – и все-таки переводила, в надежде, что рано или поздно рассказ или книга увидит свет. Нора Галь проделала огромную работу, сверив с оригиналами переводы своих коллег-наставников, благодаря которым стал ощутим на русском языке неповторимый лаконизм Хемингуэя, прелесть «Маугли», своеобразие Голсуорси и Фицджеральда. Любимые же работы самой Элеоноры Яковлевны – «Смерть героя» Р. Олдингтона, «Посторонний» А. Камю, «Корабль дураков» К. Портер, мировой бестселлер «Поющие в терновнике» К. Маккалоу, «Убить пересмешника» Х.Ли, рассказы С. Моэма, Дж. Сэлинджера. В ее переводе заново зазвучали пьесы Д. Пристли «Опасный поворот» и «Время и семья Конвей». В творческом наследии Норы Галь особое место занимает «брэдбериана». Она перевела около тридцати рассказов своего любимого фантаста Рэя Брэдбери и столько же других авторов этого жанра – Азимова и Кларка, Желязны и Ле Гуин, Саймака и Шекли.

Наставления мастера
Её уже упомянутая нами книга «Слово живое и мертвое» и сегодня остается уникальной, с блеском и талантом написанной книгой о ремесле и искусстве перевода, о соотношении в нем свободы и точности, о вкусе и музыке слов, а также о глухоте, слепоте, косноязычии и прочих непрофессиональных увечьях переводчиков, об ошибках дамских, школярских, канцелярских и прочих.
Еще тогда, когда появилось первое издание книги, у Норы Галь были оппоненты в этом пункте. Она решительно заменяла везде и всюду «проблемы», «шансы» и «моменты» на «задачи», «надежды» и «минуты». И чаще всего была права. Но как быть, если надо передать речь современных горожан, студентов, ученых? Выкорчевывать иностранные слова из их речи просто немыслимо. Нора Галь, разумеется, допускала, что в редких случаях, когда того требует характер повествования или героя, иностранное слово может быть предпочтительнее русского. Весь вопрос в том, что таким случаем считать и где критерий того, натурализовалось или нет в русском языке иноязычное слово. Элеонора Яковлевна возмущенно отметала такой аргумент как «Это вошло в язык».
Как выразить средствами своего языка все оттенки мысли, чувства, всю поэзию подлинника, все передать, ничего не утратить? Сколь ни глубоко этим проникаешься, твоя задача – задача переводчика – непроста. Нельзя же механически, подряд, взамен каждого иностранного слова подставить «такое же» русское! Тут нужна не буквальная точность, но верность духу, полнота сопереживания, – чтобы все до капли, не расплескав по дороге, донести до читателя.
По отзывам современников, Нора была удивительно добрым человеком, предельно щепетильным в отношении к своей работе и беспощадным к тем, кто допускал халтуру; это был человек высочайшего интеллекта, правдивости и таланта. Одна из непременных профессиональных составляющих переводчика – его нравственные качества. Страсть к работе, внутренняя зоркость, требовательность к себе, горячее и действенное чувство справедливости, способность радоваться и восхищаться не менее необходимы для этой работы, чем культура и чувство слова. Элеонора Яковлевна владела этими качествами в полной мере. Она покинула наш беспощадный мир после тяжёлой болезни в июле 1991 года, оставив потомкам более полутора сотен переводов, статьи по художественному переводу и культуре речи, критические и литературоведческие работы, эссе о культуре и педагогике, очерки мемуарного характера, стихи (на некоторые из них написал музыку Д. Кабалевский).
В некрологе ее коллеги писали: «Редко кому удается за короткий земной срок сделать столько, сколько сделала переводчик, критик и литературовед, теоретик жанра художественного перевода Нора Галь».

Автор выражает признательность М.Аспиз, материалы которой легли в основу данной публикации.