Понятие и практика нейтралитета в XXI-м веке действительно нуждается в переосмыслении. Развал СССР и крушение Восточного Блока, казалось бы, лишил тему нейтралитета актуальности. В 90-е годы постепенно формируется однополюсная модель мира, в которой доминирующее положение занимает США. Несмотря на протесты России, происходит дальнейшее расширение НАТО на Восток, членами Альянса становятся бывшие страны Варшавского договора. НАТО пытается играть роль основного арбитра и основного гаранта коллективной безопасности как в Европе, так и за ее пределами. В рамках программы «Партнерство ради мира» с НАТО начинают сотрудничать Украина и Россия.
В то же время в мае 1992 года в Ташкенте Армения, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан подписали договор о коллективной безопасности (ДКБ). В 1993 году к нему присоединились Азербайджан, Грузия и Беларусь. Договор был рассчитан на пять лет и допускал продление. 2 апреля 1999 президенты Армении, Беларуси, Казахстана, Киргизии, России и Таджикистана подписали протокол о продлении срока действия договора на следующий пятилетний период, однако Азербайджан, Грузия и Узбекистан отказались от продления договора. В 2002 году было принято решение о преобразовании ДКБ в полноценную международную организацию — Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Фактически на постсоветском пространстве оформился новый военно-политический союз. В 2006 году полноправное членство в ОДКБ восстановил Узбекистан.
Из 15 бывших советских республик только семь входят в состав ОДКБ. Три бывших советских республики – Литва, Латвия и Эстония являются членами НАТО. Постсоветское пространство, по сути, разделено между двумя военно-политическими союзами. Несмотря на то, что ОКДБ рассматривается преимущественно как инструмент для укрепления российских позиций в Средней Азии (из семи членов ОКДБ четыре – среднеазиатские государства), благодаря присутствию в организации Беларусь и России, эта организация может рассматриваться и как европейский военно-политический союз. Украина в буквальном смысле слова, оказалась зажатой между двумя блоками. С Запада и Юга ее окружают государства-члены НАТО: Польша, Словакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Турция. С Севера и Востока – государства-члены ОКДБ: Россия и Беларусь.
И лишь на небольшом участке на юго-западе она граничит с государством, объявившем о своем нейтралитете – Республикой Молдовой. Молдова провозгласила нейтралитет в еще в 1994 году, более того, закрепила его в Конституции. Ст.11 Основного Закона гласит: «Республика Молдова провозглашает свой постоянный нейтралитет. Республика Молдова не допускает размещения на своей территории вооруженных сил других государств». Тем не менее, молдавский нейтралитет не подтвержден на уровне международных договоров. Кроме того, на ее территории, в непризнанной Приднестровской республике, до сих пор находится российский воинский контингент. На Стамбульском саммите ОБСЕ в 1999 году Россия взяла на себя обязательства вывести воинский контингент из Приднестровья, однако эти обязательства до сих пор не выполнила, несмотря на призывы Евросоюза.
Выход России из Договора об обычных вооруженных силах в Европе делает вывод российский войск с территории формально нейтральной Молдовы вообще проблематичным. К тому же приднестровское руководство вод всеми возможными предлогами продолжает настаивать на признании независимости Приднестровья, как одном из условий ведения дальнейших переговоров с Кишиневом об урегулировании конфликта.
Напомним, что 13 июля 2007 г. российский Президент Владимир Путин подписал Указ «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе и связанных с ним международных договоров». Это решение российского руководства было вызвано «исключительными обстоятельствами, влияющими на безопасность Российской Федерации».
Дело в том, что ДОВСЕ был подписан в 1990 году и предназначался для понижения уровня противостояния между теперь уже не существующим Варшавским договором и НАТО. Распад Организации Варшавского Договора и расширение НАТО на Восток привели к военному дисбалансу. В 1999 году был выработан новый адаптированный договор. Соглашение было подписано 30 государствами, как странами-членами НАТО, так и участницами Договора по коллективной безопасности. Однако ратифицировано оно было лишь Белоруссией, Казахстаном, Россией и Украиной и так и не вступило в силу. В частности, Грузия и Молдова отказались приступить к процессу ратификации, требуя исполнения Россией обязательств о выводе войск с их территории, взятых Россией на себя в Стамбуле. На этом же основании страны НАТО также блокировали процесс ратификации Соглашения.
Латвия, Литва и Эстония, вступившие в НАТО в 2004 году отказались от участия в ДОВСЕ. в результате чего на северо-западной границе России появилась территория, «свободной» от ограничений на размещение обычных вооружений, в том числе и вооружений других государств. Чем, естественно, не преминули воспользоваться страны Альянса.
И, наконец, последней каплей стало решение США разместить военные базы в Болгарии и России, а также элементы системы противоракетной обороны в Польше и Чехии.
Приостановление членства России в ДОВСЕ фактически положило начало новому витку гонки вооружений в Черноморском регионе в непосредственной близости от украинской границы. И в этих условиях растущего противостояния украинское руководство объявляет вступление в НАТО стратегической целью внешней политики Украины. Мотивировка проста – присоединение Украины к Альянсу мотивируется необходимостью обеспечить безопасность страны. Все разговоры о нейтральном статусе руководству Украины и их экспертам кажутся бесперспективными.
Например, в экспертном докладе «Украина в 2007 году: внутреннее и внешнее положение и перспективы развития», подготовленном к Ежегодному Посланию Президента Верховной Раде открыто говорится о том, что Формирование единого мирового пространства международной безопасности «постепенно и неуклонно лишает смысла позицию нейтралитета и внеблоковости. Даже традиционно нейтральные европейские государства уже давно пользуются преимуществами системы коллективной безопасности, формирующейся благодаря НАТО и политике ЕС в сфере безопасности и делают посильный вклад в формирование европейской архитектуры безопасности. В конце концов, уроки истории, как нашей, так и зарубежной – свидетельствуют, что нейтралитет достаточно не гарантировал достижения необходимого уровня безопасности».
И хотя Генеральный секретарь НАТО утверждает, что «термин нейтральный возвращает нас в те времена, когда мышление базировалось на противостоянии двух блоков», приходится признать, что сегодня, как и в период «холодной войны» налицо противостояние двух блоков. Да, отношения между ними не напоминают отношения между НАТО и Организацией Варшавского договора в 50-е-80-е годы XX-го века и могут быть охарактеризованы как «мягкая холодная война» (если, конечно, уместен, такой термин), но уже очевидно, что Россия, как лидер одного из блоков и претендент на региональное лидерство уже не будет только протестовать против каких-либо действий НАТО по усилению военного присутствия на постсоветском пространстве и готова давать адекватные ответы на вызовы со стороны Альянса.
Тем более, что однополюсная модель мира, сформировавшаяся в 90-е годы потерпела крах. По справедливому замечанию доктора политических наук Ирины Онищенко, «новый мировой порядок формируется как постиракский мир. Возможно создание новые коалиций с изменением роли блоков и сверхдержав с новым витком борьбы за ресурсы».
Однако ключевая проблема заключается в том, что в правовом плане не определено, что же должен представлять собой нейтралитет государства в мирное время. Отсюда очевидная путаница в головах украинских политиков путающих нейтралитет с внеблоковостью, многовекторностью и вообще, представляющих нейтралитет, как закрепление нынешнего состояния неопределенности.
Вместе с тем, именно 90-е годы позволили говорить о новом эталоне нейтрального государства. 12 декабря 1995 г. была принята Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН № 50/80А «Постоянный нейтралитет Туркменистана». В ней, в частности, говорилось: «Генеральная Ассамблея, рассмотрев вопрос о постоянном нейтралитете Туркменистана, подтверждая суверенное право каждого государства независимо определять свою внешнюю политику в соответствии с нормами и принципами международного права и Устава Организации Объединенных Наций, приветствуя законодательное закрепление Туркменистаном статуса постоянного нейтралитета, приветствуя стремление Туркменистана к активной и позитивной роли в развитии мирных, дружественных и взаимовыгодных отношений со странами региона и государствами всего мира, выражая надежду на то, что статус постоянного нейтралитета Туркменистана будет содействовать укреплению мира и безопасности в регионе, принимая во внимание поддержку, оказанную Движением неприсоединившихся стран и Организацией экономического сотрудничества статусу постоянного нейтралитета Туркменистана,
признавая, что принятие Туркменистаном статуса постоянного нейтралитета не затрагивает выполнение его обязательств, вытекающих из Устава, и будет способствовать достижению целей Организации Объединенных Наций:
1. признает и поддерживает провозглашенный Туркменистаном статус постоянного нейтралитета;
2. призывает государства - членов Организации Объединенных Наций уважать и поддерживать этот статус Туркменистана, уважая также его независимость, суверенитет и территориальную целостность».
Ряд экспертов, соглашается с тем, что нейтралитет Туркменистана - новый феномен в практике международных отношений. По форме учреждения (способу и условиям приобретения) нейтралитета таких прецедентов история еще не знала. Необычность его прежде всего состоит в том, что сначала был принят международно-правовой акт, а уже затем на его основе было изменено внутреннее законодательство Туркменистана.
Обретение нейтралитета позволило Туркменистану проводить независимую внешнюю политику и наладить конструктивные взаимоотношения со всеми странами и сторонами. Например, Ашгабад поддерживал отношения с режимом талибов в Афганистане, несмотря на то, что он находился в международной изоляции. Правда, получение Туркменистаном нейтралитета было обставлено и определенными условиями, например, декларацией ООН «О международных обязательствах нейтрального Туркменистана в области прав человека» от 27 декабря 1995 года, которая туркменским руководством не очень-то исполнялась. Собственно говоря ООН приняла резолюцию о нейтралитете Туркменистана во многом потому, что туркменским дипломатам удалось заверить руководство ООН в том, что следствием этого решения станет еще большее уважение со стороны властей Туркменистана к правам человека.
Как бы то ни было, Туркменистан продемонстрировал опыт нейтрального государства, который требует изучения.