Украинский парламент ушел на каникулы, а правительство Тимошенко продолжает работать и Президент - вещать о евроатлантической интеграции. Борьба за власть между эту власть предержащими не завершена, государственный механизм по-прежнему пребывает в состоянии полного нелепия. Но, что хуже всего, не предпринято никаких шагов для преодоления раскола страны, раскола, который с каждым днем становится все более очевидным. Конечно, идейный раскол - это еще не раскол по этническому признаку, но чем глубже его будут делать политики, тем сложнее будет его преодолеть.
Не стоит думать, что раскол и дестабилизация грозит только так называемым «новым демократиям». Он представляет собой вполне реальную угрозу и для вполне стабильных и экономически развитых стран с устоявшейся демократической системой, о чем свидетельствует пример Бельгии.
На днях, спустя всего четыре месяца после начала работы, премьер-министр Бельгии Ив Летерм представил королю Альберту II свое прошение об отставке. Причиной решения премьера стал провал попыток правительства справиться с охватившим страну политическим кризисом, связанным с противостоянием между фламандскими и валлонскими партиями. Для того, чтобы понять остроту противоречий, охвативших государство, в котором, среди прочего, расположена штаб-квартира НАТО, стоит сделать небольшой экскурс в историю. Королевство Бельгия появилось, как известно, в результате революции 1830 года, отделившись от Нидерландов. Для протеста существовали как экономические, так и культурные предпосылки, прежде всего, недовольство франкоязычного населения Юга и католического духовенства, опасавшегося усиления роли, соответственно, нидерландского языка и протестантизма. В новом государстве существовали две основные национальные группы— фламандцы (около 60 % населения) и валлоны (около 40 % населения). Фламандцы живут в пяти северных провинциях Бельгии, в исторической области Фландрия, и говорят на нидерландском языке и его многочисленных диалектах. Валлоны живут в пяти южных провинциях, составляющих Валлонию, говорят на французском, валлонском и некоторых других наречиях.
С созданием независимого государства национальные проблемы на время утихли и дали знать о себе в начале XX-го века. Несмотря на то, что фламандцы составляли большинство населения, длительное время государственным языком Бельгии являлся французский. Уже после Первой Мировой войны возникло движение за эмансипацию нидерландскоязычного населения и результатом его стала так называемая «языковая борьба», а в 30-е годы прошлого столетия произошел раскол основных политических партий на фламандскую и валлонскую фракции.
Примечательно, что во время Второй Мировой войны националисты обеих этнических групп воевали на стороне нацистской Германии в составе разных подразделений: фламандцы в составе 27-й добровольческой гренадерской дивизии СС «Лангемарк», валлоны – в составе 28-й добровольческой танково-гренадерской дивизии СС «Валлония».
Борьба между фламандцами и валлонами привела к тому, что в 1963 году был принят пакет законов, регламентирующий использование языков в официальных ситуациях, а в 1967 впервые был создан официальный перевод конституции Бельгии на нидерландский и к 1980 году оба главных языка страны были фактически уравнены в правах. Затем, в 1980 году было достигнуто согласие по вопросу об автономии Фландрии и Валлонии, а дополнительные поправки в конституцию расширили финансовые и законодательные полномочия регионов. За этим последовало создание двух региональных ассамблей, состоящих из существующих членов национального парламента от избирательных округов в соответствующих регионах. В апреле 1993 года парламент одобрил две последние из 34 намеченных поправок к конституции, которые предусматривали преобразование королевства в федерацию трех автономных регионов – Фландрии, Валлонии и Брюсселя. Переход к федерации состоялся официально 8 мая 1993 года.
Тем не менее, конфликты на национальной почве продолжают сотрясать королевство. Под этим кроется и экономическая подоплека. Фламандцы не только составляют большинство населения. Фландрия за послевоенный период сделала резкий прорыв в экономическом плане, оставив далеко позади Валлонию.
На выборах в июне 2007 года фламандские христианские демократы получили большинство, однако переговоры по созданию коалиции длились девять месяцев (где уж тут Украине с ее сроками в один месяц). Не последнюю роль в это сыграло и то, что франкоязычные партии, действующие на более бедном юге Бельгии, противились расширению автономии регионов, чего добивались фламандские партии, представляющие более богатую северную половину страны. Фландрия требовала передать региональным властям ряд полномочий правительства, в том числе сбор части налогов. Все это время страна жила, фактически, без правительства, что ставило под угрозу проведение необходимых политических реформ и нормальное развитие экономики. Однако в феврале нынешнего года были согласованы условия законопроекта, который должен был стать первым шагом по выходу из кризиса в отношениях между валлонскими и фламандскими партиями. Согласно плану, некоторые властные полномочия будут переданы регионам, хоть и не в том количестве, в котором требовали парламентарии Фландрии. В марте коалиция, в которую вошли пять политических партий из всех регионов страны, была наконец-то создана. Соглашение стало возможным лишь потому, что фламандцы и франкофоны решили временно оставить в стороне проблему реформы бельгийского государства и сосредоточиться на экономических проблемах.
Однако мир и согласие, как оказалось, царили недолго. Уж слишком неразрешимыми оказались противоречия и сам премьер при прошении об отставке не выразил уверенности в скором выходе страны из кризиса, а вице-премьер Бельгии Дидье Рейндерс также признал, что работа, проделанная правительством в области экономики для разрешения кризиса, находится под угрозой.
К сожалению, украинские политики не следят за положением в других странах. Зацикленность исключительно на собственных проблемах, на борьбе за власть и ресурсы, сводит на нет их способность договариваться. Конечно, ситуация в Украине отличается от бельгийской. Несмотря на существующие экономические, культурные и ментальные различия между жителями различных регионов нашей страны, эти различия не напоминают отношения между валлонами и фламандцами. Однако чем дольше длится кризис и борьба, тем более вероятной становится перспектива появления в ближайшем будущем «двух Украин», жители которых будут относиться друг к другу как к представителям разных народов.
Что делать тогда? Вновь учиться у Бельгии, только на сей раз уже цивилизованному разводу? Очень бы не хотелось…